Виртуальная выставка «Сюрреалистический сад» посвящена открытым площадкам музея — Малому и Большому дворам, Музейному садику и примыкающим к музею пешеходным пространствам, где скульптура существует под открытым небом, в естественном свете и в естественной смене сезонов. Экспозиция под открытым небом формировалась в 2001–2005 годах одновременно с созданием основной экспозиции в галерее «Пегас» и с самого начала мыслилась как самостоятельный ландшафтный сюжет, а не как «вынесенная во двор» часть залов.
Ключевая интонация этих пространств — сновидческая. Критика давно определила скульптуру Бурганова как «метафоры в камне», отмечая, что пространство музея специально преображено так, чтобы ассоциативно воздействовать на подсознание зрителя. Сам художник описывал свой метод иначе, но по существу совпадающе: «Я не иллюстрирую что-то, я обращаюсь к вашим эмоциям, вашим воспоминаниям, вашему подсознанию и стремлюсь вывести его наружу». Отсюда и особая природа встречи со скульптурой в саду: работы не выставлены фронтально, они возникают из-за угла, «вырастают» из стены, открываются на фоне городской застройки — зритель не рассматривает их, а сталкивается с ними.
Сюрреализм Бурганова при этом принципиально не эпатажен. «Я вообще не знал, что я сюрреалист», — вспоминал скульптор и подчёркивал: «Я никогда не иду на эпатаж или шок. Я стараюсь спокойными сочетаниями фрагментов, деталей, элементов композиции раскрыть смысл так, чтобы это озадачило, удивило, но не напугало, — в этом русский мотив, русский вариант сюрреализма». Исследователи связывают эту линию с поэтико-мистической традицией русской культуры — от Гоголя и Скрябина до Малевича и Тарковского, — и именно она отличает бургановский сад от западных образцов сюрреалистической пластики.
Виртуальные залы собирают видовые точки, ракурсы и фрагменты, позволяющие проследить работу устойчивого пластического лексикона мастера на открытом воздухе. Рука здесь читается как творческая сила и знак судьбы, клетка — как плен и граница, птица — как мысль и свобода, конь — как стихия, летящая драпировка — как граница реальностей и как способ «изобразить неизображаемое», то есть полёт и ветер. Отдельная тема двора — соотношение масштабов: рядом оказываются камерная станковая вещь и монументальный объём, и это столкновение размеров работает как приём, сдвигающий привычную оптику.
Важно, что сад не заканчивается оградой музея. На примыкающей к нему части Большого Афанасьевского переулка развёрнута уличная галерея «Люди-легенды» с бюстами деятелей русской культуры — Мстислава Ростроповича, Ивана Бунина, Рудольфа Нуреева, Андрея Тарковского, — верхний ярус которой украшают изображения муз. Композиция «Полёт» отмечает перекрёсток Большого Афанасьевского и Гагаринского переулков. Так частный сад художника перетекает в общественное пространство арбатских переулков, и виртуальный маршрут выставки повторяет это движение: от оживлённой уличной перспективы к тихому внутреннему двору, где скульптура кажется участницей личной истории зрителя.
